Rss
Мини чат...
File engine/modules/iChat/show.php not found. File engine/modules/iChat/run.php not found.
Коментарии
File engine/modules/iComm/run.php not found.
Расскажите о нас
Популярное
Друзья сайта
Авторизация с помощью

Рекомендую хостинг BeGet.ru Шаблоны DLE
Календарь
«    Октябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 
Опросы
Оцените работу сайта

Реклама
» » » Анатолий Евгеньевич Карпов
  • Опуликовал: lvitali
  • |
  • Коментариев: 0
  • |
  • Просмотров: 498
  1951-1965 Златоуст

  Анатолий Карпов родился 23 мая 1951 года в рабочем уральском городе Златоусте. Предки Карпова и со стороны отца Евгения Степановича, и со стороны матери Нины Григорьевны принадлежали к старейшим династиям златоустовских рабочих. Родители и познакомились на машиностроительном заводе.

  К моменту появления в семье Толи старшей дочери Ларисе было пять лет. Дом Карповых находился в центре Златоуста, на улице Ленина. Они жили на четвертом этаже в пятикомнатной квартире. Как было принято в то время, сколько комнат - столько и семей. Когда одна из соседок съехала с квартиры, Карповым разрешили занять еще одну комнату. Коммунальный быт навсегда сделал Анатолия Карпова терпимым к любым жилищным неудобствам.

  В раннем детстве Толя мечтал стать летчиком. Он смешно коверкал слова и обещал покатать на самолете всех своих близких родственников.

  Уже с самых первых шахматных партий юный Карпов получил от отца уроки благородства. Евгений Степанович не доводил игру до мата, а раз за разом расставлял фигуры заново и по ходу игры старался объяснить сыну простые истины. Игра на результат началась лишь тогда, когда мальчик усвоил смысл игры и научился предвидеть следующие ходы. Первые поражения порой вызывали у Толи слезы, и в таких случаях отец ласково утешал его. Но однажды отец пригрозил: "Еще раз заревешь - никогда больше не сяду с тобой играть". Угроза показалась страшнее исполнения, и это были последние шахматные слезы в кругу семьи Карповых.

  Об уроках благородства, полученных в детстве от отца, Карпов не забывал никогда. В многочисленных сеансах одновременной игры он изо всех сил старался не выиграть у самого маленького или самого слабого соперника.

  В шесть лет Толя вышел на шахматную орбиту своего двора. Дворовым настольным играм в нашей стране всегда был присущ особый дух демократии. Дождись своей очереди и играй. Проиграл - освободи место следующему в очереди. Возраст игрока не имел никакого значения. Первым дворовым соперником Толи оказался Саша Колышкин, позднее ставший его другом. Он учился в одном классе с его сестрой Ларисой и был на пять лет старше. Чтобы Толя лучше мог видеть шахматную доску, на скамейку поставили деревянный ящик. Первый блин вышел комом - Карпов проиграл, хотя имел все шансы на выигрыш. Старшие товарищи хвалили и утешали Толю, а у него на глазах против воли выступили слезы. Но едва началась новая партия, Толя вытер слезы и спросил: "Кто последний?"

  В шахматный клуб, располагавшийся во Дворце спорта Металлургического завода, первоклассника Карпова привели товарищи по двору. Это было единственное место в городе, где занимались шахматами. Руководил занятиями в клубе второразрядник Алексей Иванович Пак. Для того, чтобы стать участником квалификационного турнира, семилетний Карпов должен был успешно сыграть с семидесятилетним Морковиным. Первое испытание Толя прошел удачно, а затем с первой же попытки выполнил норматив 3-го разряда. К десяти годам юный Карпов уже успел стать перворазрядником и чемпионом Челябинской области среди школьников.

  Мне повезло: когда мне было семь лет или чуть раньше, в большие шахматы с блеском входил Михаил Таль и, как мне помнится, это имя все знали, все болели за Таля - молодая звезда! - и шахматы захватили очень многих. В те годы и у нас, в Златоусте, был подлинный шахматный бум. У нас во дворе почти все ребята умели играть в шахматы. В какой-то момент шахматы вытеснили все остальные игры, и, устроившись на крылечке, мы целыми днями играли в шахматы.

  А впервые выточенные из дерева фигурки я увидел дома - мой отец очень любил шахматы. Родители часто вспоминают, с какой жадностью, когда мне не было еще четырех лет, я наблюдал за партиями между отцом и его друзьями. Но с правилами игры, несмотря на мои горячие просьбы, меня познакомили не сразу. Кажется, не меньше года я добивался права сесть за шахматную доску. Помню, как я ужасно расстраивался, проигрывая партию. А отец говорил, что без проигрышей не будет и выигрышей, и что, если я так буду расстраиваться, то он не будет со мной играть! Но прошло некоторое время, и я стал оказывать отцу упорное сопротивление, а иногда даже выигрывать у него.

  Когда я пошел в первый класс, ребята с нашего двора, которые были постарше меня, но с которыми я играл на равных, уговорили моих родителей позволить отвести меня во Дворец спорта металлурги- ческого завода, где была шахматная комната и где регулярно проводились турниры. А во Дворце спорта ребята уговорили руководителя кружка, чтобы я был сразу включен в турнир на выполнение третьего разряда, поскольку у каждого из них уже был четвертый разряд, а я, дескать, не уступаю им. И действительно, с первой попытки я выполнил третий разряд. И остальные шахматные рубежи, включая гроссмейстерский (я стал гроссмейстером в 1970 году, в девятнадцать лет), я преодолел также с первой попытки - вот только второй разряд, как ни странно, дался с трудом. Тут мой основной соперник во дворе, Колышкин Саша, меня обошел. Колышкин был старше меня лет на пять, но мы с ним примерно одинаково продвигались по шахматной лестнице. Однако второй разряд я выполнил, кажется, только с третьей попытки, а Колышкин - с первой. До первого разряда мы добрались опять же одновременно, но затем Колышкин от шахмат отошел.

  Не подумайте, что в ту пору я занимался шахматами серьезно. Лишь в пятнадцать лет, когда я вы- полнил звание мастера, я понял, что шахматы, если хочешь в них прогрессировать, требуют больших знаний и большей самоотдачи. К этому времени на мои шахматные воззрения уже серьезно повлиял Михаил Моисеевич Ботвинник. В 1964 году Ботвинник открыл в Москве свою заочную шахматную шко- лу, и я, как и другие подающие надежды школьники, приезжал к Ботвиннику на каникулы. Ботвинник просматривал наши партии, мы вместе анализировали дебютные схемы, лучшие партии, сыгранные гроссмейстерами в этот период. Подход Ботвинника к шахматам и, конечно, его непосредственные замечания по поводу моего совершенно бездарного знания дебютов - все это впечатляло меня. Я стал читать различные шахматные книги, ибо до знакомства с Ботвинником единственной такой книгой (я прочитал ее, правда, от корки до корки) была книга избранных партий Капабланки.

  Одним словом, именно Ботвинник изменил мое отношение к шахматам, но еще не настолько, чтобы я стал заниматься ими очень серьезно. Даже не зная теории, я мог играть на равных со своими тогдашними противниками, уповая лишь на свою интуицию и способности. Что делать? Молодым шахматистам свойственна излишняя самоуверенность. Но когда в пятнадцать лет я стал мастером и, наконец, всерьез решил посвятить себя шахматам (до этого я даже не задумывался, кем хочу быть: учился в математической школе, все дисциплины давались легко...), вот тут меня действительно приперло. Я понял, что во многом создаю себе затруднения только потому, что не знаю шахматной азбуки".

  В 1963 году 12-летний Карпов стал самым юным в стране кандидатом в мастера спорта и уже выиграл чемпионат Златоуста среди взрослых. Неудивительно, что в том же году он оказался среди самого первого набора в школу Михаила Ботвинника, организованную в Подмосковье спортивным обществом "Труд". На сессиях школы юный Карпов большого впечатления на Ботвинника не произвел. Давая ему оценку в разговоре со своим помощником Юрковым, экс-чемпион мира сказал: "Мальчик понятия не имеет о шахматах". В сеансе одновременной игры, проходившем на одной из сессий, Ботвинник зевнул Карпову ферзя. Мальчик обратился к ассистенту, чтобы тот предложил сеансеру взять ход назад. Мэтр отказался, и тогда Толя умышленно допустил ответный просмотр, приведший партию к ничьей.

  Лишь от своих новых шахматных товарищей по школе Карпов узнал, что Ботвинник - это настоящая фамилия Ботвинника. Он был убежден, что Ботвинник, Таль и Корчной - это псевдонимы, за которыми великие шахматисты скрывают свои настоящие имена.

  От новых товарищей по школе Ботвинника Толя получил добродушное прозвище - Карпик. Все ребята были старше его на несколько лет и окружали трогательной заботой. Свободное время на сессиях проводили за игрой в блиц навылет. Каждый день количество сыгранных партий исчислялось трехзначными цифрами. Как правило, после полуночи наступали звездные часы Карпова - за счет своей феноменальной выносливости он начинал побеждать всех подряд. На третьей и последней сессии результаты блица стали слишком предсказуемыми. Ребята решили разнообразить блиц картами - игрой один на один в подкидного дурака. Соревнования проводились как официальные турниры с квалификационными нормативами. Все начали в ранге новичков. К концу сессии Карпов и Юра Балашов успели стать кандидатами в мастера, еще четверо ребят - перворазрядниками, один - второразрядником.

  В 1965 году, после окончания семилетки - школы №3 города Златоуста, Карпову выдали диплом, свидетельствующий, что его имя вносится в школьную летопись. Анатолий получал похвальные грамоты за каждый год обучения, побеждал на многочисленных олимпиадах. Учителям было жалко расставаться с таким учеником. Но в том же году семья Карповых переехала в Тулу, где Евгений Степанович стал главным инженером завода "Штамп".

  1965-1969 ТУЛА

  В 1966 году молодой Карпов получил мастерское звание. В том же году Анатолий впервые выехал за границу на международный турнир в Чехословакию и выиграл первый приз - 200 рублей. Маме он купил сапоги, себе - портативные шахматы за 26 крон (три рубля по тем деньгам). Эти шахматы долго служили Карпову талисманом, были с ним всегда, в каждой поездке на турнир, пока он их не потерял в начале 90-х годов. В 1968 году в жизни Карпова произошла целая цепочка событий, предопределивших его стремительный взлет в шахматах. Летом Анатолий закончил с золотой медалью математический класс тульской школы № 20. И поступил на механико-математический факультет МГУ. Тогда же Карпов перешел из общества "Труд" в ЦСКА, чтобы получить финансовую самостоятельность. Его мастерская стипендия составила 100 рублей. Переход в ЦСКА и обусловил заключение творческого союза между талантливым шахматистом и опытным тренером. Карпов впервые познакомился с Семеном Абрамовичем Фурманом еще в 1963 году на сессии школы Ботвинника. Тогда Фурман входил в число помощников Ботвинника во время матча на первенство мира с Петросяном. Очередная партия была отложена в сложной позиции. Ботвинник настойчиво требовал от помощников искать победу. "Сначала надо найти ничью", - возражал Фурман. Ботвиннику такая принципиальность не понравилась, и он "сослал" Фурмана читать лекции молодым шахматистам "Труда". Но уже через два дня Ботвинник затребовал его обратно. Семен Абрамович оказался прав - отложенную партию спасти не удалось.

  В Стокгольме Карпов стал чемпионом мира среди юношей. Эта юношеская корона не давалась нашим молодым шахматистам с 1955 года, когда ее завоевывал Борис Спасский. Своей великолепной игрой Анатолий завоевал симпатии хозяев чемпионата. Когда он простудился, обеспокоенные болельщики буквально завалили его лекарствами. А один из шведов принес из дома в гостиницу термос с горячим чаем. На финише чемпионата пробиться к столику, за которым играл Карпов, стало невозможно. Часть болельщиков проявила находчивость и взобралась на подоконник, откуда можно было увидеть происходящее на шахматной доске. Их находчивость дорого обошлась организаторам чемпионата. Прорвало батарею отопления, и пришлось вызывать ремонтную бригаду. После юношеского чемпионата на лекции у Ботвинника спросили: "Имеет ли Карпов шансы стать чемпионом мира среди взрослых?" Ботвинник отшутился: "Талант Карпова значителен, но хватит ли у него физических сил? В истории шахмат еще не было чемпиона, который бы весил меньше пятидесяти килограммов". На это Фурман прореагировал с удивившей всех серьезностью: "А у Толи уже пятьдесят один килограмм!"

  В раннем детстве Толя мечтал стать летчиком. Он смешно коверкал слова и обещал покатать на самолете всех своих близких родственников.

  Уже с самых первых шахматных партий юный Карпов получил от отца уроки благородства. Евгений Степанович не доводил игру до мата, а раз за разом расставлял фигуры заново и по ходу игры старался объяснить сыну простые истины. Игра на результат началась лишь тогда, когда мальчик усвоил смысл игры и научился предвидеть следующие ходы. Первые поражения порой вызывали у Толи слезы, и в таких случаях отец ласково утешал его. Но однажды отец пригрозил: "Еще раз заревешь - никогда больше не сяду с тобой играть". Угроза показалась страшнее исполнения, и это были последние шахматные слезы в кругу семьи Карповых.

  Об уроках благородства, полученных в детстве от отца, Карпов не забывал никогда. В многочисленных сеансах одновременной игры он изо всех сил старался не выиграть у самого маленького или самого слабого соперника.

  В шесть лет Толя вышел на шахматную орбиту своего двора. Дворовым настольным играм в нашей стране всегда был присущ особый дух демократии. Дождись своей очереди и играй. Проиграл - освободи место следующему в очереди. Возраст игрока не имел никакого значения. Первым дворовым соперником Толи оказался Саша Колышкин, позднее ставший его другом. Он учился в одном классе с его сестрой Ларисой и был на пять лет старше. Чтобы Толя лучше мог видеть шахматную доску, на скамейку поставили деревянный ящик. Первый блин вышел комом - Карпов проиграл, хотя имел все шансы на выигрыш. Старшие товарищи хвалили и утешали Толю, а у него на глазах против воли выступили слезы. Но едва началась новая партия, Толя вытер слезы и спросил: "Кто последний?"

  В шахматный клуб, располагавшийся во Дворце спорта Металлургического завода, первоклассника Карпова привели товарищи по двору. Это было единственное место в городе, где занимались шахматами. Руководил занятиями в клубе второразрядник Алексей Иванович Пак. Для того, чтобы стать участником квалификационного турнира, семилетний Карпов должен был успешно сыграть с семидесятилетним Морковиным. Первое испытание Толя прошел удачно, а затем с первой же попытки выполнил норматив 3-го разряда. К десяти годам юный Карпов уже успел стать перворазрядником и чемпионом Челябинской области среди школьников.

  Мне повезло: когда мне было семь лет или чуть раньше, в большие шахматы с блеском входил Михаил Таль и, как мне помнится, это имя все знали, все болели за Таля - молодая звезда! - и шахматы захватили очень многих. В те годы и у нас, в Златоусте, был подлинный шахматный бум. У нас во дворе почти все ребята умели играть в шахматы. В какой-то момент шахматы вытеснили все остальные игры, и, устроившись на крылечке, мы целыми днями играли в шахматы.

  А впервые выточенные из дерева фигурки я увидел дома - мой отец очень любил шахматы. Родители часто вспоминают, с какой жадностью, когда мне не было еще четырех лет, я наблюдал за партиями между отцом и его друзьями. Но с правилами игры, несмотря на мои горячие просьбы, меня познакомили не сразу. Кажется, не меньше года я добивался права сесть за шахматную доску. Помню, как я ужасно расстраивался, проигрывая партию. А отец говорил, что без проигрышей не будет и выигрышей, и что, если я так буду расстраиваться, то он не будет со мной играть! Но прошло некоторое время, и я стал оказывать отцу упорное сопротивление, а иногда даже выигрывать у него.

  Когда я пошел в первый класс, ребята с нашего двора, которые были постарше меня, но с которыми я играл на равных, уговорили моих родителей позволить отвести меня во Дворец спорта металлурги- ческого завода, где была шахматная комната и где регулярно проводились турниры. А во Дворце спорта ребята уговорили руководителя кружка, чтобы я был сразу включен в турнир на выполнение третьего разряда, поскольку у каждого из них уже был четвертый разряд, а я, дескать, не уступаю им. И действительно, с первой попытки я выполнил третий разряд. И остальные шахматные рубежи, включая гроссмейстерский (я стал гроссмейстером в 1970 году, в девятнадцать лет), я преодолел также с первой попытки - вот только второй разряд, как ни странно, дался с трудом. Тут мой основной соперник во дворе, Колышкин Саша, меня обошел. Колышкин был старше меня лет на пять, но мы с ним примерно одинаково продвигались по шахматной лестнице. Однако второй разряд я выполнил, кажется, только с третьей попытки, а Колышкин - с первой. До первого разряда мы добрались опять же одновременно, но затем Колышкин от шахмат отошел.

  Не подумайте, что в ту пору я занимался шахматами серьезно. Лишь в пятнадцать лет, когда я вы- полнил звание мастера, я понял, что шахматы, если хочешь в них прогрессировать, требуют больших знаний и большей самоотдачи. К этому времени на мои шахматные воззрения уже серьезно повлиял Михаил Моисеевич Ботвинник. В 1964 году Ботвинник открыл в Москве свою заочную шахматную шко- лу, и я, как и другие подающие надежды школьники, приезжал к Ботвиннику на каникулы. Ботвинник просматривал наши партии, мы вместе анализировали дебютные схемы, лучшие партии, сыгранные гроссмейстерами в этот период. Подход Ботвинника к шахматам и, конечно, его непосредственные замечания по поводу моего совершенно бездарного знания дебютов - все это впечатляло меня. Я стал читать различные шахматные книги, ибо до знакомства с Ботвинником единственной такой книгой (я прочитал ее, правда, от корки до корки) была книга избранных партий Капабланки.

  Одним словом, именно Ботвинник изменил мое отношение к шахматам, но еще не настолько, чтобы я стал заниматься ими очень серьезно. Даже не зная теории, я мог играть на равных со своими тогдашними противниками, уповая лишь на свою интуицию и способности. Что делать? Молодым шахматистам свойственна излишняя самоуверенность. Но когда в пятнадцать лет я стал мастером и, наконец, всерьез решил посвятить себя шахматам (до этого я даже не задумывался, кем хочу быть: учился в математической школе, все дисциплины давались легко...), вот тут меня действительно приперло. Я понял, что во многом создаю себе затруднения только потому, что не знаю шахматной азбуки".

  В 1963 году 12-летний Карпов стал самым юным в стране кандидатом в мастера спорта и уже выиграл чемпионат Златоуста среди взрослых. Неудивительно, что в том же году он оказался среди самого первого набора в школу Михаила Ботвинника, организованную в Подмосковье спортивным обществом "Труд". На сессиях школы юный Карпов большого впечатления на Ботвинника не произвел. Давая ему оценку в разговоре со своим помощником Юрковым, экс-чемпион мира сказал: "Мальчик понятия не имеет о шахматах". В сеансе одновременной игры, проходившем на одной из сессий, Ботвинник зевнул Карпову ферзя. Мальчик обратился к ассистенту, чтобы тот предложил сеансеру взять ход назад. Мэтр отказался, и тогда Толя умышленно допустил ответный просмотр, приведший партию к ничьей.

  Лишь от своих новых шахматных товарищей по школе Карпов узнал, что Ботвинник - это настоящая фамилия Ботвинника. Он был убежден, что Ботвинник, Таль и Корчной - это псевдонимы, за которыми великие шахматисты скрывают свои настоящие имена.

  От новых товарищей по школе Ботвинника Толя получил добродушное прозвище - Карпик. Все ребята были старше его на несколько лет и окружали трогательной заботой. Свободное время на сессиях проводили за игрой в блиц навылет. Каждый день количество сыгранных партий исчислялось трехзначными цифрами. Как правило, после полуночи наступали звездные часы Карпова - за счет своей феноменальной выносливости он начинал побеждать всех подряд. На третьей и последней сессии результаты блица стали слишком предсказуемыми. Ребята решили разнообразить блиц картами - игрой один на один в подкидного дурака. Соревнования проводились как официальные турниры с квалификационными нормативами. Все начали в ранге новичков. К концу сессии Карпов и Юра Балашов успели стать кандидатами в мастера, еще четверо ребят - перворазрядниками, один - второразрядником.

  В 1965 году, после окончания семилетки - школы №3 города Златоуста, Карпову выдали диплом, свидетельствующий, что его имя вносится в школьную летопись. Анатолий получал похвальные грамоты за каждый год обучения, побеждал на многочисленных олимпиадах. Учителям было жалко расставаться с таким учеником. Но в том же году семья Карповых переехала в Тулу, где Евгений Степанович стал главным инженером завода "Штамп".

  1970-1979 ЛЕНИНГРАД

  В 1969 году Анатолий перевелся с мехмата МГУ на экономический факультет ленинградского университета. Одна из основных причин - желание быть поближе к Фурману, который жил в Ленинграде. В то время Фурман еще тренировал Виктора Корчного, который играл в претендентских матчах. Поэтому, когда Фурман стал помогать и Карпову в подготовке к чемпионату мира среди юношей, подопечные одного тренера не могли не сблизиться.

  Первая встреча Карпова с Корчным произошла в доме отдыха под Ленинградом, где Корчной отдыхал вместе с женой Бэлой. Обычно при знакомстве шахматисты садятся играть в блиц. Заигрались далеко за полночь. "Если ты хочешь, чтобы отвезли домой на машине, в матче ты должен победить", - шепнул Анатолию на ухо Фурман. Результат матча понятен, если Бэла села за руль "Волги" и развезла Карпова и Фурмана по домам.

  Ядаже потерял один учебный год в связи с тем, что играл на юношеском чемпионате мира и должен был серьезно к нему готовиться. Тогда все было отдано шахматам. В общем-то вся жизнь у меня такая - цикличная, что ли. Едва закончил важнейшие шахматные дела - подступили дела университетские. Только сдал сес- сию, сдал вторую - снова уже подошли шахматные проблемы. И так я все время "вращаюсь". ...Шахматные соревнования обычно идут 20- 30 дней как минимум. Шахматы требуют ежедневной работы. И тут я должен сказать об одном любопытном казусе. Крупнейшие шахматные соревнования в большинстве своем проходят во время студенческих сессий. Зимой - чемпионаты страны, а летом, в мае-июне - крупные международные соревнования... В результате мне приходится сессии "растягивать": сначала забегаю вперед, сдаю несколько экзаменов и за- четов досрочно, а потом отстаю. У меня одна сессия длилась с апреля по ноябрь. В апреле я сдал 2 или 3 экзамена, потом уехал и играл при- мерно с середины мая до середины сентября. Удивительная сессия: с 1 апреля по 1 ноября... Что касается повседневных занятий шахматами, ежедневной нормы, что ли, то тут очень трудно лимитировать себя: если есть настроение, то я могу заниматься шахматами целый день. Но это касается творческой работы. Именно такая "чистая" работа, работа шахматного мыслителя, требует определенного настроя. Но в шахматах много и черновой работы, хотя в основном считается, что она уже проделана, что она идет сама собой".

  В 1970 году Карпов победил в чемпионате России в Куйбышеве (ныне - Самара) и завоевал право играть в чемпионате СССР. После окончания чемпионата Анатолия попросили дать сеанс одновременной игры для местных шахматистов. Одним из участников сеанса был мальчик. Юный хитрец при переходе партии в эндшпиль украл сразу три темпа. Когда Карпов попытался усовестить мальчика, тот начал доказывать, что сеансер ошибается. Пришлось попросить его маму задержаться вместе с сыном до окончания партий на остальных досках. Карпов доказал обман, восстановив по памяти все ходы. Вспомнить их было непросто, но этого требовали соображения воспитательного характера и престиж Карпова.

  В 1970 году Анатолий впервые участвовал в сильном международном турнире в Каракасе (Венесуэла) и с ходу выполнил гроссмейстерскую норму. Между заключительными партиями турнира его участники давали сеансы одновременной игры. По ходу сеанса Карпов подошел к столику, сделал ход и вдруг буквально рухнул. Хорошо, что кто-то успел подставить стул. Оказалось, что новоиспеченный гроссмейстер перегрелся у бассейна и получил солнечный удар. Несмотря на то, что Карпов чувствовал себя плохо, он считал себя не вправе отказаться от игры.

  Вторая половина 1971 года как никогда была насыщена для Карпова ответственными шахматными соревнованиями. Едва закончился марафонский чемпионат страны в Ленинграде, как ему надо было стартовать в Мемориале Алехина в Москве.

  На жеребьевке Карпов долго не мог открутить голову сувенирной матрешке, в которой прятался его порядковый номер. Это дало повод какому-то шутнику из зрителей воскликнуть: "Силенок маловато... Как же он выдержит такой турнир!"

  Анатолий выдержал. Вместе с Леонидом Штейном он разделил первое место в самом сильном по составу турнире того времени, опередив действующего чемпиона мира Спасского и трех экс-чемпионов мира - Смыслова, Таля и Петросяна.

  Когда еще один экс-чемпион мира Ботвинник узнал, что Карпов стал одним из победителей супертурнира, он воскликнул: "Запомните сегодняшний день - 18 декабря 1971 года. Взошла новая шахматная звезда первой величины!"

  "18-летний студент Ленинградского университета А. Карпов, несомненно, шахматист с будущим. Он всегда трезво оценивает свои силы, выступает в соревнованиях только тогда, когда чувствует себя хорошо и знает, что сыграет успешно. Карпов - талантливый шахматист, с собранным, волевым характером."

  М. Ботвинник, 1970

  Быстрота моей игры объясняется отнюдь не тем, как думают некоторые, что мне все ясно. Просто не хочу сидеть в цейтнотах. Пока такое случалось со мною 2-3 раза в жизни, и я понял, что порой следует ограничиться просто хорошим ходом, и не искать наилучший, нежели потом испытывать "творческое неудовлетворение" от поражения".

  "Сначалa надо научиться не проигрывать, а выигрыши придут. Но я на ничью редко согласен заранее".

  В 1972 году Карпов дебютировал в составе сборной СССР на Всемирной шахматной олимпиаде в Скопле (Югославия). Он показал лучший результат на первой запасной доске (13 очков из 15) и существенно помог команде выиграть Олимпиаду. После ее окончания Таль сказал: "В Скопле я понял, что Карпов действительно способен на высшие достижения".

  В конце того же года в Сан-Антонио (США) состоялись соревнования с колоритным названием - "Турнир жареных цыплят". Спонсор турнира - техасский миллионер Чорч - разбогател на продаже жареных цыплят. В турнире не играл новоиспеченный чемпион мира американец Роберт Фишер. "Мы решили не приглашать Бобби, поскольку была опасность, что он потребует в качестве гонорара все дело господина Чорча", - пошутил американский мастер Колтановский. Фишер посетил турнир в качестве зрителя. Из-за его прихода начало последнего тура было отложено на 15 минут. Чемпион мира появился вместе с президентом ФИДЕ Максом Эйве, поднялся на сцену и поздоровался за руку с каждым участником турнира. Такова была первая встреча Фишера и Карпова, который, кстати, и вышел победителем "Турнира жареных цыплят".

  В 1973 году Карпов сделал первый шаг к званию чемпиона мира, разделив на межзональном турнире в Ленинграде первое место с Корчным. Несмотря на то, что до шахматной короны оставалось всего лишь четыре шага, Анатолий сказал: "Это не мой цикл".

  Одной из важнейших в турнире для Карпова стала партия с Талем. Партия была отложена в тяжелой для него позиции. В анализах с Фурманом найти ничью никак не удавалось. Анатолий заснул тревожным сном. И во сне был найден этюдный ход, ведущий к спасению. Правда, при доигрывании Таль действовал не лучшим образом, и ничья была достигнута гораздо проще. После этой партии американец Цукерман, находившийся в дружбе с Фишером, воскликнул: "Если Карпов спасает такие позиции, то победить его вообще невозможно!"

  Студенты вузов всегда были обязаны проходить военные сборы. Не было сделано исключения и для Карпова, который к этому времени уже был знаменитым шахматистом.

  Военную кафедру Анатолий закончил при Ленинградском университете и стал офицером-артиллеристом. Одно из ярких воспоминаний о военной кафедре - серьезное изучение гаубицы 1938 года выпуска, которая оставалась на вооружении армии и в 70-е годы.

  Сразу два министра обороны хотели произвести Карпова в полковники. Сначала Гречко после победы в Багио. А в начале 80-х Устинов предложил Карпову: "Почему бы вам не перейти из запаса на военную службу? Дадим хорошую армейскую должность, соответствующую полковничьему званию". "Зачем мне полковник? Я и так в шахматах - генерал", - сказал Карпов.

  Михаил Таль однажды сказал, что я исповедую за доской шахматный реализм. Вероятно, экс-чемпион мира прав. Рискованная игра в стиле шахматных мушкетеров нравится любителям острых ощущений, но мне она не по душе: реализм действительно привлекает меня сильнее. Больше всего я ценю в шахматах стройную последовательность плана, основанную на глубокой оценке позиции".

  Летом 1973 года советские гроссмейстеры Анатолии Карпов и Михаил Таль были в числе почетных гостей Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Приняв капитуляцию последнего из участников сеанса одновременной игры на 50 досках, который он давал гостям фестиваля, Карпов увидел, что к нему приближается пожилая худощавая женщина с аккуратно зачесанными седыми волосами и записной книжкой в руке.

  - Я внимательно наблюдала за вашей игрой и записала несколько партий, которые показались мне особенно интересными,- произнесла она на довольно чистом русском языке.

  - По-моему, у вас неплохие шансы со временем победить моего сына...

  - Благодарю вас за внимание и добрые слова, - вежливо, хотя и несколько удивленно ответил Карпов. - Видимо, ваш сын будет играть в завтрашнем сеансе? Надеюсь, что смогу выделить его среди других участников, и постараюсь оправдать ваш прогноз...

  В это время взгляд Карпова упал на стоящего рядом Таля. И ленинградец с изумлением увидел, что его спутник кусает губы от сдерживаемого смеха.

  - Но учтите: мой сын очень сильный шахматист, - продолжала женщина.

  - Что ж, тем интереснее будет с ним встретиться за доской...

  - Боюсь, что вы все-таки не совсем меня понимаете. Дело в том, что я мать чемпиона мира по шахматам Бобби Фишера...

  Теперь настала очередь Карпова рассмеяться. Однако он довольно быстро пришел в себя и, принеся извинения матери чемпиона, сказал:

  - Я не считаю себя вправе взять свои слова назад и повторяю, что постараюсь оправдать ваш прогноз. Не думаю, однако, что сумею завоевать право встретиться с вашим сыном уже в 1975 году. Свои надежды я больше связываю со следующим циклом...

  В 1974 году первым соперником Карпова в претендентском матче стал Лев Полугаевский. Одержав труднейшую победу в четвертой партии, Анатолий повел в счете. Но уже в следующей партии он попал в проигранное положение. Осознав, что терять ему нечего, Карпов успокоился. И с самоуверенным видом принялся расхаживать по сцене, мурлыча себе под нос мотив песенки со словами: "Все, как дым, растаяло..." Невозмутимость соперника произвела на Полугаевского столь сильное впечатление, что он умудрился сыграть вничью.

  На церемонии открытия следующего матча со Спасским Карпов сидел в президиуме бледный и поникший. Лишь самые близкие знали, что ему нездоровится - температура подскочила до 39 градусов. Непосвященные объясняли его состояние волнением перед встречей с грозным соперником. На другой день Анатолий был вынужден взять тайм-аут. Но, так до конца и не выздоровев, первую партию матча он проиграл. На пути домой Фурман не забыл напомнить своему подопечному, что Фишер тоже проиграл Спасскому первую партию, но это не помешало ему выиграть матч целиком. И действительно, в итоге для Карпова все сложилось "а-ля Фишер".

  "Мне очень нравится Карпов. Прежде всего тем, как он плотно играет. Он дает содержание, действует с напряжением, у него есть законченность. Бывают яркие звезды, но мерцающие, а он - ровного света..."

   Б. Спасский, 1974

  "Карпов играет все сильнее и сильнее. В его творчестве самое удивительное - простота, ясность и филигранное стратегическое мастерство. О Карпове говорят, что он - современный Капабланка. Пожалуй, правильно говорят. Но этого мало. Карпов - современный Капабланка, целеустремленный, напористый и волевой."

Страница статьи: 1 | Следующая
    Пожалуйста - Не забывайте поделиться!


Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.